?

Log in

No account? Create an account
dorifor

Июль 2019

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Разработано LiveJournal.com
Dorifor-bust

130 к 90. Жизнь и смерть гражданина Романова М.А. Часть I. Жизнь

3 марта 1917 г.
Петроград.

Его Императорскому Величеству Михаилу Второму. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Остаюсь навсегда верным и преданным братом. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей Родине.

Ники.

     Такой телеграммой попытался известить брата о тяжёлой ноше, возлагаемой на него, новоиспечённый гражданин Николай Александрович Романов. Это послание так никогда и не дошло до адресата. Вечность качнулась эхом совпадений: Михаил-Михаил, Ипатьевский-Ипатьевский, Пермь-Пермь…



Михаил Романов родился 22 ноября (4 декабря) 1878 года. Он был любимым ребёнком в семье императора Александра III.

Царь позволял ему такие шалости, которые другим детям редко сходили с рук.





Наследником престола в первый раз Михаил стал уже в другое царствование - в 1899 году вследствие смерти от туберкулеза своего брата Георгия Александровича. Он унаследовал значительную долю его имущества, в том числе обширное имение Брасово. После рождения у Николая II сына Алексея Михаил получил звание «правителя государства».

Молодой великий князь вёл обыкновенную для петербургского высшего общества жизнь




В 1908 году он командовал эскадроном кирасирского Её Величества полка, шефом которого состояла вдовствующая императрица Мария Фёдоровна. Полк стоял в Гатчине, под Петербургом. Там на одном из полковых праздников великому князю в числе других жён офицеров была представлена Наталия Сергеевна Вульферт. Разгорелся жаркий роман. Наталия Сергеевна была дочерью известного в те годы адвоката С.Шереметьевского. В первый раз она вышла замуж за музыканта С.Мамонтова, во второй - за кирасирского офицера В.Вульферта. Брака великого князя и Н.С.Вульферт категорически не желали ни его брат император Николай II, ни его мать вдовствующая императрица.

Царь, узнав, что великий князь всё-таки намерен жениться, вспылил и отдал краткий приказ: «В черниговские гусары»! Михаил был назначен командиром Черниговского гусарского полка, стоявшего в Орле. Великий князь убыл во вверенную ему часть, но роман продолжился. По настоянию Михаила ротмистр В.Вульферт согласился на развод. Новость дошла до царской семьи. В июне 1909 года Наталия вынуждена была уехать в Европу. За время разлуки она отправила своему Мише 377 телеграмм. Он тоже ей очень часто писал.
     Летом 1910 года Наталия Сергеевна родила великому князю сына Георгия. Вследствие этого 13 (26) ноября 1910 года император Николай II подписал Указ Правительствующему Сенату, который не подлежал обнародованию, в нём говорилось: «Сына состоящей в разводе Наталии Сергеевны Вульферт, Георгия, родившегося 24 июля 1910 года, всемилостивейше возводим в потомственное дворянское Российской Империи достоинство, с предоставлением ему фамилии Брасов и отчества Михайлович».
     Но это не успокоило Михаила, и он решил действовать против воли царя. Вступить в церковный брак с Наталией Сергеевной великий князь мог только за границей, в России церковь была под контролем царя и никогда бы не решилась одобрить такое супружество. В 1912 году Михаил Александрович и Наталия Сергеевна уехали в Вену, там великий князь собирался совершить глубоко законспирированный обряд венчания. Но Николай II знал о намерении брата и учредил за ним строжайший надзор. Заграницу был специально командирован генерал-майор корпуса жандармов А.В.Герасимов. Всем российским посольствам, миссиям и консульствам предписывалось оказывать ему всяческое содействие вплоть до «ареста лиц» по его указанию. Однако великий князь действовал с крайней осторожностью. В Вене он нашел сербского православного священника, чтобы заключённый брак не подлежал расторжению Святейшим синодом, и в величайшей тайне обряд был совершён. Вступив в этот брак, Михаил нарушил законы Российской Империи. Гнев Его Величества Николая II вылился в запрещение «своевольному брату» въезжать в пределы России. В связи с этим шифрованная жандармская телеграмма свидетельствовала: «Граф Брасов (один из титулов Михаила - прим. моё) очень удручён и никуда не выходит».
     15 (28) декабря 1912 года царь подписал указ Правительствующему Сенату о передаче в опеку имущества Михаила Романова, 30 декабря (12 января) с него было снято звание «правителя государства». Михаил был вынужден жить за границей, как частное лицо.


Чувствуя близость войны, в 1913 году из Австро-Венгрии он вместе с семьёй переехал в Англию и поселился в замке Небворт, недалеко от Лондона. Только начало войны и вмешательство простившей сына матери смягчило Николая II. В 1914 году Михаил с женой и сыном приехали в Петербург, в сентябре 1915 года опеку с имущества сняли, а Наталии Сергеевне пожаловали титул графини Брасовой.


     Михаил Романов в звании генерал-майора отбыл на фронт, где командовал сначала так называемой «дикой дивизией»,


а позднее 2-ым кавалерийским корпусом. За отличия в боях 14-15 января 1915 года он был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. А 2 июня 1916 года произведён в генерал-лейтенанты.


Некоторые склонны обвинять Михаила в закулисных интригах против царствующего брата, так ли это судить компетентным исследователям. Но документы свидетельствуют, что если, кто и был способен на интриги то, это жена великого князя графиня Брасова. Сам Михаил был слишком мягок и деликатен для этого.
     Вот как характеризовал своего командира полковник А.А.Мордвинов: «Многим Михаил Александрович казался безвольным, легко попадающим под чужое влияние. По натуре он действительно был очень мягок, хотя и вспыльчив, но умел сдерживаться и быстро остывать. Как большинство, он был также неравнодушен к ласке и излияниям, которые ему всегда казались искренними. Он действительно не любил (главным образом из деликатности) настаивать на своем мнении, которое у него всегда всё же было, и из этого же чувства такта стеснялся и противоречить. Но в тех поступках, которые он считал — правильно или нет — исполнением своего нравственного долга, он проявлял обычно настойчивость, меня поражавшую». Будучи самым богатым из великих князей Михаил был крайне скромен и непритязателен. А.А.Мордвинов писал: «Деньгам для себя лично он не придавал никакого значения, совсем плохо разбирался в относительной стоимости различных вещей и оставался совершенно безучастным ко всем докладам, говорившим об увеличении его материальных средств».
     Хаос и суета февраля 1917 года заставили Михаила в числе других великих князей сделать ряд шагов, побуждающих Николая II срочно предпринять меры по смягчению режима, но было поздно. Случилась тёмная история с отречением, и Михаил вдруг оказался на шатающемся императорском троне. Выдержав паузу в одни сутки, он издал манифест следующего содержания:

«3 марта 1917 г. Петроград. Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне Императорский Всероссийский престол в годину беспримерной войны и волнений народных. Одушевленный единою со всем народом мыслью, что выше всего благо родины нашей, принял я твердое решение в том лишь случае восприять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной Думы возникшему и обеспеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок, на основе всеобщего прямого равного и тайного голосования, Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа. Михаил».

     Страна покатилась под откос, разваливалась армия, фронт, грызлись между собой партии и политические лидеры, распускался не привыкший к свободе народ. Временное правительство Романовых не жаловало и опасалось. Все они были под присмотром. Во время Корниловского мятежа Михаил и его жена в числе других великих князей были арестованы и переведены в Петроград, но вскоре отпущены. Поздней осенью власть в Петрограде опять сменилась, большевикам и левым эсерам вблизи столиц никто из Романовых был не нужен. Поэтому 13 (26) ноября 1917 года Петроградский военно-революционный комитет решил перевести Михаила Романова в Гатчину под домашний арест. Великий князь пытался приспособиться к новым условиям, называл жену товарищем, обращался с просьбами к властям позволить ему жить обычной жизнью, как рядовому гражданину России, и принять фамилию Брасов. Но внятных ответов не было.


   Через 3 с половиной месяца 9 марта 1918 года Совет Народных Комиссаров постановил:

«Бывшего великого князя Михаила Александровича Романова, его секретаря Николая Николаевича Джонсона, делопроизводителя Гатчинского дворца Александра Михайловича Власова и бывшего начальника Гатчинского железнодорожного жандармского управления Петра Людвиговича Знамеровского выслать в Пермскую губернию впредь до особого распоряжения»…

Новые власти подходили к делу нарочито серьёзно, везде требовались расписки, мандаты и прочие документы. Вот один из них.

«17 марта 1918 г.
РАСПИСКА
Настоящую расписку Пермский исполнительный комитет С. Р. и С. Д. дал в том, что препровожденные арестанты: гражданин Михаил Александрович Романов (бывший великий князь), гражданин Николай Николаевич Джонсон, делопроизводитель Гатчинского дворца Александр Михайлович Власов и бывший начальник жандармского отделения Балтийской жел дор гражданин Петр Людвигович Знамеровский действительно в Пермь доставлены и Пермским исполнительным комитетом С. Р. и С. Д. приняты.
Подлинную подписали:
Председатель Пермского исполнительного комитета (подпись). За секретаря Карпов.
Сопровождение из Петрограда в Пермь упомянутых в этой переписке лиц было возложено на товарищей Квятконского, Менгель, Эглита, Лейнгарта, Эликса, Гинберга и Шварца.
О выполнении ими упомянутого поручения удостоверяю.
Управляющий делами Совета Комиссаров Петроградской трудовой коммуны С. Гусев».

С 17 по 25 марта Михаил и его спутники сидели под арестом в больнице пермской губернской тюрьмы и слали телеграммы Бонч-Бруевичу и Луначарскому с жалобами на местные власти. 25 марта пришла телеграмма от Бонч-Бруевича, указывавшая, что Михаил Романов и Джонсон имеют право жить на свободе под надзором местной Советской власти.

После этого Михаилу и его спутникам в бывшем доме Благородного собрания выделили помещения для проживания, позднее он переехал в Королёвские номера (ныне улица Сибирская, 5). За несколько дней до смерти он просил власти об ещё одном переезде, на Екатерининскую (Большевистскую) улицу в дом Тупициных (№ 212), но ему отказали.

Сам факт приезда в Пермь столь важной особы широко не афишировался, но и не скрывался. Великий князь и его спутники могли свободно перемещаться по Перми и окрестностям. Михаил очень любил гулять по закамским борам с женой и Джонсоном, обследовал все три курьи (кроме Верхней и Нижней, была ещё и Средняя курья). Часто он ходил по магазинам, в Городской театр, реже в кинематограф, в закрытый ныне «Триумф». Иногда просто сидел в театральном сквере или ездил в Мотовилиху.
     Он носил серый костюм, мягкую шляпу и палку. Всегда был в сопровождении Джонсона, выглядел болезненно (страдал язвой желудка) и производил впечатление человека обречённого. Его присутствие в Перми не вызывало среди местных жителей слишком большого интереса, напуганные чекистским террором обеспеченные обыватели боялись общения с ним, рабочие же возмущались его, как они считали, роскошным и праздным образом жизни.
     Господин Крумнис, живший в тоже время в Королёвских номерах рассказывал, что «великий князь часто захаживал в магазин Добрина (сейчас ул. Сибирская, 23, средняя школа № 21 – прим. моё), что на Сибирской улице, где беседовал с его доверенным о разных делах. Однажды доверенный Доб[рина] спросил его, почему он, пользуясь свободой, не принимает мер к побегу. На это великий князь ответил: «Куда я денусь со своим огромным ростом. Меня немедленно же обнаружат». При этом он всегда улыбался». Конечно, за ним следили, а по началу даже серьёзно с привлечением пулемётной команды Медведева охраняли.
     Михаил с Джонсоном занимали две небольшие комнаты на третьем этаже Королёвских номеров, кроме него там жил ещё один комиссар, который чувствовал себя там полным хозяином и несколько других постояльцев. Находясь под надзором, великий князь был связан с друзьями и некоторыми родственниками перепиской, существовала и непосредственная живая связь между Пермью и Петроградом. В начале мая в Пермь приезжала его жена, которая жила с ним до 18 мая.
     О своих планах Михаил широко не распространялся, но будучи человеком доверчивым однажды проболтался. Чекист М.Ф.Потапов, охранявший его, когда великий князь ещё жил в Благородном собрании, вспоминал такой разговор. «Я ему задавал вопрос...: «Долго ли вы думаете так арестованным быть?» Он ответил: «Думаю, что недолго, скоро будут выборы и выберут президентом... Я как будто бы ранее не давал согласия, чтобы заменить Николая».

По документам и публикациям на эту тему см.
Музей Михаила Романова в Перми

© polikliet

Comments

Интересный обзор, спасибо.
сегодня будет и вторая часть
у меня сложилось впечатление, что это какая-то проблема воспитания. Они просто оказались не приспособлены к той жизни, которой пришлось жить. А вторую часть про смерть Михаила вы прочли?
Не заню, правильно ли говорить о "всех Романовых", но "не желание считаться с исторической реальностью" у многих из них было чуть ли не родовой чертой.

Это скорее информация к комментариям, чем собственно комментарий.
Великий князь Александр Михайлович (1866-1933) в своих мемуарах дал следующую характеристику Михаилу Романову: «Любимец родных, однополчан-офицеров и бесчисленных друзей, он обладал методическим умом и выдвинулся бы на любом посту, если бы не заключил своего морганатического брака».
Характеристика, данная Михаилу генералом Н.А. Епанчиным (1857-1941), менее лестная. В своих мемуарах «На службе трех императоров» он приводит пару примеров, которые, как ему кажется, только характеризуют личность Михаила. В первом случае генерала неприятно поразил тот факт, что спустя несколько недель после начала русско-японской войны Михаил, которому было тогда 24 года, выразил удивление увидев план Порт-Артура. «И каково же было мое изумление, ― пишет Н.А. Епанчин, ― когда Великий князь сказал: «Да, в первый раз вижу его план». А ведь война продолжалась уже несколько недель, и главным образом у Порт-Артура..». Во втором случае Михаил Александрович отказался надеть форму Пажеского корпуса (в 1902 году по случаю столетнего юбилея Пажеского корпуса Михаил был зачислен в его списки как Цесареви) из-за того, что каска напоминала прусскую. Отказ от формы Пажеского корпуса показался Епанчину проявлением бестактности. Все это указывало, по мнению генерала, на издержки в воспитании Великого князя Михаила Александровича.
Оценка профессиональных и личностных качеств Великого князя генералом А.А. Брусиловым (1853-1926) исключительно положительная. В своих воспоминаниях Алексей Алексеевич пишет: «В начале января 1917 года вел. князь Михаил Александрович, служивший у меня на фронте в должности командира кавалерийского корпуса, получил назначение генерал-инспектора кавалерии и по сему случаю приехал ко мне проститься. Я очень его любил, как человека безусловно честного и чистого сердцем, непричастного ни с какой стороны ни к каким интригам и стремившегося лишь к тому, чтобы жить частным человеком, не пользуясь прерогативами императорской фамилии. Он отстранялся, поскольку это было ему возможно, от каких бы то ни было дрязг, как в семействе, так и в служебной жизни; как воин, он был храбрый генерал и скромно, трудолюбиво выполнял свой долг». По словам А.А. Брусилова, Михаил был полностью согласен с его мнением о необходимости реформ, дабы предотвратить надвигающуюся катастрофу и согласился поговорить с Николаем на эту тему, но заметил, что «я влиянием никаким не пользуюсь и значения не никакого имею».
С.Ю. Витте, читавший лекции вел. князю Михаилу (по политэкономии и финансам), считал, что по уму и по образованию Михаил Александрович стоял ниже Николая, но «по характеру он совершенно пошел в своего отца».
Военные о нём, как о полевом командире-солдате (не полководца или штабиста) в основном хорошо отзывались, но в житейском плане он, говорят, был совершенно бесхитростным. Конечно, поэтому в глазах интригана и склочника Мясникова он выглядел глупым.