А. (polikliet) wrote,
А.
polikliet

Categories:

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 8. Разгром семёновщины, японцы

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина // Пролетарская революция. 1926. № 9 (56). С. 98-149.

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 1. Бой за станцию Гонгота
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 2. Волнения среди партизан-анархистов
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 3. На постое в станице Улятуй
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 4. Начало похода
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 5. Белый террор. Зверства в станице Кулинга
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 6. Об Унгерне и его частях
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 7. Бои

С. 139.

Через пару дней мы прибыли в станицу Чиндант-Первый. Справа и слева надвинулись на нее почти! голые, с редкими кустиками, сопки; впереди – местность открытая: верстах в 8-10 видна станция Борзя, накануне нашего прихода, после 8-часового боя, занятая красными. Белые бежали в кровавый застенок атамана Семенова – на станцию Даурия. Тов. Катерухин со всей кавалерией ушел на подмогу нашим частям, наступавшим на последний укрепленный пункт белых. Мой отряд, сделавший пешком около 300 верст и здорово измотав-

С. 140.

-шийся, получил отдых и остался в Чинданте-Первом до рас­поряжения. Тут же стоял и 17-й Амурский партизанский полк. Здесь в первый раз в жизни пришлось мне увидеть и хоронить сразу в одной братской могиле, около двухсот человек красных партизан. Многие из них были с отрубленными кистями рук, выколотыми глазами; закоченевшие в самых различных положениях, в большинстве раздетые, они производили на нас потрясающее, оставившее неизгладимый след в душе, впечатление. Эти товарищи были не просто убиты, а перебиты, изрублены, многие с десятью и больше ран, нанесенных шашками; их зверски добивали уже раненых. Как это случилось?.. Из слов очевидцев выяснилось следующее: отсутствие осторожности и бдительности с нашей стороны привело нас к печальным последствиям тяжелому, купленному кровью лучших борцов, уроку.

За два-три дня до прибытия в этот район частей тов. Катерухина, станицы Первый и Второй Чиндант с боем были заняты 17-м и 16-м Амурскими партизанскими полками и отрядом тов. Пакулова. Белые отошли на станцию Борзя. Бои временно прекратились. В Первом Чинданте расположился 17-й полк, под командой тов. Семянистого. Во Втором Чинданте, верстах в двух уступом назад, стал 16-й полк, которым командовал тов. Неволин. Конный отряд тов. Пакулова (сабель 400) занял сопки (правее Чинданта Первого около 1 ½ версты). Спустя несколько часов, семеновцы, силою до трех тысяч кавалерии, повели наступление на отряд тов. Пакулова, который под натиском сильнейшего в несколько раз противника отошел к югу, к 16-му полку. Тогда, белые повернули на запад и атаковали Чиндант-Первый, где тов. Семянистый беспечно отдыхал со своим полком, не приняв надлежащих мер охранения. Правда, некоторые партизаны, заметив в сопках конницу, сообщили об этом командиру полка, который, сидя за самоваром и отхлебывая из блюдечка, горячий чай, спокойно ответил:

Цэ наши цэ Пакулов разъезжае!..

На вторичное сообщение партизан, что какая-то кавалерия спускается с сопок к станице, последовал тот же невозмутимо-спокойный ответ:

Да кому же ж там быты? Цэ наши, цэ Пакулов разъезжае...

С. 141.

И только тогда, когда за околицей раздались выстрелы, а по улице заскакали казаки, тов. Семянистый глянул в окно и, увидев погоны, присел с возгласом:

О, цэ не наши! Цэ билые!..

Таким образом, захваченный врасплох, полк не мог оказать сопротивления и в беспорядке бросился вон из станицы, в сторону Чинданта Второго. Только решительная и смелая атака во фланг семеновцев 16-м полком, под личной командой тов. Невелика, и отряда тов. Пакулова спасли 17-й полк от полного поражения, и белые, понеся значительные потери, отступили обратно, на станцию Борзя. (Тов. Семянистый вскоре был снят с полка и назначен завхозом какой-то саперной роты. И. С.)

С фронта поступили хорошие вести: после упорного боя станция Даурия занята нами, захвачены трофеи много пленных и несколько бронепоездов, остатки белых, не оказывая сопротивления, в панике бегут в Манчжурию. Наше высшее командование приступило к реорганизации партизанских частей, отряды сводились в полки, бригады, дивизии и т.д. Мой отряд был влит в 17-й Амурский партизанский полк, переименованный в 26-й Амурский стрелковый полк, в командование которым вступил тов. Афанасьев, Иван Федорович; я был назначен командиром 2-го батальона. В связи с этим меня вызвал в Даурию тов. Катерухин.

Полный разгром, нанесенный нами атаману Семенову, противоречил интересам нашей желтой восточной соседки тетушки сибирской контрреволюции Японии, которая выслала специальную комиссию для точного выяснения на месте всех обстоятельств и фактов нашего наступления, т.е. действительно ли атаман Семенов разбит и выброшен за границу партизанами, а не регулярными войсками, которые, согласно какого-то договора с буфером, не имели права наступать. Эту комиссию мне пришлось встретить на станции Мациевская, где на запасном пути стояли один международный и один мягкий вагоны, в которых приехали ревизоры нашей Октябрьской революции. На станции скопилось масса партизан, были тут и амурцы и забайкальцы, все перемешались в один гудящий улей. Вот чумазая, насквозь прокопченная дымом на бесчисленных ночевках в тайге, пестро, но довольно тепло одетая, на крепких низкорослых лошадках кавалерия. Там у костров из старых

С. 142.

шпал сотнями кучек разбросалась закаленная в походах и давно не видавшая мыла пехота.

Группа сибирских красных партизан, в центре с тремя орденами Боевого Красного знамени И.Строд

У станции, на перроне, большая толпа ведет с кем-то ожи­вленную беседу. Подхожу вплотную ничего не разберешь, с трудом протискался вперед. В небольшом, замкнутом чело­веческими телами, кольце стоит японский офицер и на до­вольно чистом правильном русском языке ведет, не сказал бы беседу, а скорее допрос своих добровольных слушателей.

Вот, он обращается к одному партизану с вопросами:

– Какой вы части? Где стояли? Кто вами командует?..

Спрошенный медлит с ответом, раздумывает.

Я не выдерживаю, вмешиваюсь и отвечаю за него:

То, что вы спрашиваете, является военным секретом, и я удивляюсь, что вы, офицер японской армии, ставите такие вопросы!

Ни один мускул не дрогнул на лице японца. Смерив меня взглядом с головы до ног, он спрашивает меня:

Вы офицер?

Отвечаю:

Да!

Военного времени? Участвовали в германской войне?

Отвечаю:

Да, да!..

Японец протягивает мне руку, представляется: член ко­миссии, капитан (фамилии не помню – И.С.)

Называю себя:

Командир партизанского отряда, бывший прапорщик!..

затем следует целый ряд вопросов:

Вы доброволец или мобилизованный?..

Доброволец!

Много ли среди партизан офицеров?

На каждом взводе офицер.

Тоже добровольцы? Да!

Есть ли штаб-офицеры?

Да, есть!

А генералы?

Среди нас нет, они в центре, в Москве.

С. 143.

Вот, вы командуете отрядом, скажите: какими вы поль­зуетесь правами?

Правами командира полка.

Значит, у вас отряд по численности равен полку?

В начале формирования отряд меньше полка, в даль­нейшем же превосходит.

Почему же тогда вы не называете его полком?

В отличие от регулярных войск.

У вас есть общий командующий?

Нет!

Как же тогда вы воюете? Ведь, одни могут наступать, другие нет, таким образом, у вас не может быть общности действия, а, ведь, в этом наступлении всеми вами кто-то руководил и вы шли, как регулярные части?

Когда в каком-нибудь районе отдельные, вначале мелкие партизанские отряды вырастают в большие, мы реорганизуемся в группу и выбираем командующего группой. Если же нужно сделать общее наступление на более широком фронте, то командующие группами избирают временный штаб и командующего; всеми силами, что и было сделано на этот раз.

Кто  вами командует теперь и где ваш главный штаб?-

Я полагаю, что вы это сами хорошо знаете, а если нет, то спросите у своих шпионов! (Смех среди партизан.)

Несмотря на мои иногда колкие ответы, хитрый капитан невозмутимо продолжал беседу дальше, стараясь хоть за что- нибудь зацепиться, хоть что-нибудь выудить.

А кто командует вашей группой?

Дедушка Каландаришвилли (они его знали, как грозу белых, уже и в бою под станцией Гонгот).

А! а! Слыхал, слыхал! Он большевик?

Нет, анархист-коммунист (Н.А. Каландаришвилли анархист-коммунист с 1905 г., в РКП (б) вступил в конце 1920 г. И.С.)

Вы тоже анархист?..

Да, анархист-коммунист! (Им я был с 1918 г. до 1922 г. – И.С.)

А скажите, пожалуйста, где вы живете? Ведь, у вас нет ни казарм, ни городов, а войск много...

С. 144.

Боевые части стоят в сопках и держат фронт, резервы находятся в тылу, в станицах, потом сменяемся.

Откуда же вы получаете продовольствие?

Нас снабжает население.

Вы ему за это платите?

Нет! Денег мы не имеем, жертвуют добровольно: ведь, почти у каждого крестьянина есть родственник в партизанах, так что он дает хлеб и мясо- своему сыну, брату и т. д.

А кто вам дает одежду?

То же население! Сами видите, что многие из нас одеты не по форме, а кто в шинели, так это вы послали белым, а мы у них отобрали! (Опять смех партизан.)

Откуда же вы берете оружие и патроны?

Много винтовок, гранат и патрон привезли солдаты с германского фронта, потом захватили у Колчака, а в дальнейшем, когда нехватало оружия для вновь прибывших добровольцев, делали налет и отбивали у семеновцев!

Скажите, почему вы идете против Семенова?

Потому, что он идет против Советской власти, против народа, за царя, которого мы недавно сбросили.

Но, ведь, Семенов, кажется, идет за учредительное собрание, народ не хочет большевиков и его поддерживает?..

– Вы говорите: идет за учредительное собрание. А зачем же тогда он возит с собой портрет Николая II и поет «боже, царя храни»? Народа у Семенова нет, народ в сопках, народ, вот видите, здесь, на станции, с оружием в руках выгнал Семенова, у него же генералы, офицеры, юнкера и кучка обманутых темных казаков, которые уже начинают понимать, кому они служат и переходят на нашу сторону. В гор. Акте перешел к нам весь 12-й Читинский казачий полк, офицеры бежали в Манчжурию...

А разве генералы, офицеры, юнкера это не народ?..

Нет, это военная каста, всегда расстреливавшая настоящий народ, как, например, в 1905 году.

А, если бы Семенов шел за учредительное собрание, вы бы присоединились к нему?

Нет! Учредительное собрание передает власть в руки буржуазии. Возьмите Францию: разве там раскрепощен рабочий и крестьянин? Нет, они остались такими же рабами, та же

С. 145.

палка, только другим концом, бьет их. Вам тоже нужно было бы сбросить своего микадо, как это сделали мы, и освободить свой парод!

Мы этого не сделаем, нам живется хорошо при микадо, он нам не мешает!

Вы это говорите, как и всякий другой офицер. Конечно, вам живется неплохо: теперь вы капитан, думаете дослужиться до полковника, может быть до генерала, получить пенсию и жить за счет налогов с населения, а вот как живут рабочие и крестьяне? У вас в XX веке ездят на людях, есть рикши, навряд ли им хорошо вести за иену толстого буржуя несколько верст. (Смех.) Вот они-то иначе думают и сделают революцию без вас.

Японец скорчил кислую рожу и промычал что-то неопределенное в ответ.

А теперь, продолжал допрос уже я, ответьте мне, пожалуйста, на мой вопрос: зачем вы пришли в Сибирь, вмешались в нашу революцию? Помогали Колчаку, а теперь Семенову? Ведь, если бы не вы, то у нас давно не было бы войны!

Потому, что у вас здесь нет порядка, большевики жгут деревни, убивают детей, женщин. Как только этого не будет, мы уйдем.

Но, ведь, как раз это делают не большевики, а белые. Разве вы не видите, что все население восстало против них, а не против большевиков? Вы здесь восстанавливаете не порядок, а беспорядок, поддерживаете гражданскую войну, помогая белым не только материально, но и войсками, вмешиваясь в военные операции.

Нет, мы держим нейтралитет и в бои с вами не вступаем.

А город Чита в начале 1920 г., когда мы почти уже заняли ее, а вы нас выбили?

Мы были вынуждены к этому потому, что вы обстреливали наше расположение, и мы должны были защищаться.

Ну, хорошо! Пусть будет так! А под станцией Гонгот, в этом же году 20 мая, там, ведь, вы вместе с семеновцами первые перешли в наступление на нас? Чем это объяснить?

Я там не был и знаю об этом плохо, видимо, простое недоразумение, ошибка штаба!

С. 146.

Да! А вот вообще в Сибири вы, как видно, сидите 3 года тоже по недоразумению, но только не простому, а более сложному, и тут ошибка уже не штаба, а всего вашего правительства? Выходит так?

Я не могу судить о действиях моего правительства, так же, как и вы не можете судить о своем.

До свидания, время обедать!

Попрощавшись за руку и проворчав по японски что-то себе под нос, хитрый дипломат направился в вагон...



P.S. Фотографии и текст взяты из разных источников. Названия частей даны мною, в оригинале текст сплошной.

Продолжение

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина // Пролетарская революция. 1926. № 9 (56). С. 98-149. (скачать в pdf)
Tags: Гражданская война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments