А. (polikliet) wrote,
А.
polikliet

Categories:

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 6. Об Унгерне и его частях

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина // Пролетарская революция. 1926. № 9 (56). С. 98-149.

Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 1. Бой за станцию Гонгота
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 2. Волнения среди партизан-анархистов
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 3. На постое в станице Улятуй
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 4. Начало похода
Строд И. Унгерновщина и Семёновщина. Часть 5. Белый террор. Зверства в станице Кулинга

С. 127.

Часам к одиннадцати вышли из тайги. Впереди, в верстах семи, как на ладони раскинулась перед нами станица Кыра, занятая казаками. Тов. Катерухин приказал Кавказскому полку под командой тов. Асатиани атаковать станицу с фронта – в лоб, отряд тов. Куклина выбросил вправо, для охвата левого фланга белых, Таежный полк и мой отряд остались в резерве. Двумя цепями рысью повел Кавказский полк наступление. Так прошли верст пять, станица молчала. И только тогда, когда до станицы оставалось менее двух верст, застрочили пулеметы белых, к ним присоединились и винтовки, началась пальба по всему фронту. Наши, не стреляя, прибавили ходу. Остава­лось не больше версты, как вдруг стрельба прекратилась и из станицы с гиком, сплошной лавой, с пиками на перевес, пошли в контратаку семеновцы. Кавказский полк не дрогнул, перешел на карьер. Засверкали клинки, от фланга до фланга

С. 128.

раскатилось беспрерывное «ура», справа показались куклинцы. Не выдержал враг – не приняв атаки, показал хвосты. Поднявшаяся тучей пыль скрыла от нас и тех и других, а когда улеглась, Кыра уже была в наших руках. Отдельные выстрелы слышны были где-то дальше за сопкой.

Штаб с Таежным полком ушел вперед, я прибыл в станицу позже («пеший конному – не товарищ.!»). Разместились по квартирам. Станица была большая, население жило исправно. Встретили нас станичники с большой радостью: не знали, чем угощать – ешь, что душа хочет, – со стола не убирали, за конями ходили, как за своими. В бою белые потеряли 40 человек убитыми, около 30 ранеными и 60 пленными. Наши потери были: 9 человек убитыми и 6 – ранеными. В оставленном белыми складе нашлось порядочно продуктов, несколько сот винтовок, тысяч сто патрон и один амбар, полный обмундирования и сапог, – гимнастерки с пришитыми погонами, суконные шаровары, – все это японского изделия. Вымытые в бане, переодетые во все новое, люди преобразились – трудно было узнать в них оборванных, почерневших от дыма костров таежников-партизан.

Из слов пленных выяснилось, что из семеновских частей здесь действуют 12-й Читинский казачий полк, численностью около 1500 чел. под командой полковника Токмакова и бурято-монгольский отряд под командой есаула Тапкхая в 800 сабель. Конно-азиатская дивизия Унгерна состоит из двух казачьих, одного татарского, одного монголо-бурятского полков, офицерского отряда и нескольких команд; всего 6000-7000 человек. Унгерн ушел на Ургу, обещал скоро вернуться обратно. В тридцати верстах от Кыры стоит часть Тапхаевского отряда, сколько сотен – неизвестно. Сам Токмаков с Тапхаем находится в районе станицы Верхне-Ульхун, верстах в 70 отсюда, по слухам – мобилизует казаков.

В тот же день Таежный полк выступил против Тапхаевского отряда. Главные наши силы остались пока в Кыре, выставив радиусом в 15-20 верст заставы. На утро Таежный полк вернулся обратно: 4 сотни тапхаевцев, оставив на месте до пятидесяти человек убитыми и двадцать пленными, бежали. Наши потери: 10 раненых и 7 убитых (в том числе и командир полка тов. Георгий Рожко).


Азиатская конная дивизия
(1-ая Инородческая дивизия имени Его Императорского Величества Государя Михаила II)
генерал-лейтенанта барона Р.Н. фон Унгерн-Штернберга в г. Урге. 1921 год

С. 129.

Временно бои прекратились: необходимо было выяснить планы и намерения противника, а главное его концентрацию, так как не было никакого смысла гоняться за отдельными кучками врага. Нужно было дать решительный бой главным силам белых, но где они находятся, войсковой разведкой установить было трудно, пришлось при помощи отряда тов. Куклина установить через население разведку агентурную. Части отдыхали, похоронили убитых в боях товарищей и белых. Сентябрь месяц подходил к концу. От населения узнали подробности о расправе Унгерна со станицей Кулинга.

Во второй половине августа со стороны Читы прибыл Унгерн со своей дивизией, сам с одним казачьим полком и офицерским отрядом остановился в Кыре, Татарский полк расположил в Кулинге, остальные части отправил на границу Манчжурии, где они и занялись грабежом. Всего Унгерн простоял в Кыре около двух недель. На реку Ингоду по его приказанию ездила разведка, которая и сообщила, что красных там мало и что ожидать их прихода нельзя, так как Семенов скоро начнет наступление и выгонит их из этого района. Кто-то сообщил Унгерну, что из Кулингинской станицы много казаков ушли в сопки к красным. Дня за три до ухода Унгерн приказал составить список всех родственников казаков, ушедших к большевикам, и накануне выступления дивизии всем, не попавшим в список, приказал в течение двух часов выехать из станицы, после чего Кулинга была отдана в полное распоряжение Татарского полка. Весь остаток дня пьяные солдаты насиловали женщин и девушек, предвари­тельно отобрав красивейших из них для офицеров, а ночью подперли двери кольями, кругом поставили цепь и подожгли станицу со всех концов; тех, кто выскакивал, убивали и бро­сали обратно в огонь. Про самого Унгерна рассказывали, что это страшно жестокий человек, высокого роста, всегда с бамбуковой палкой в руках, всюду его сопровождал адъютант и один казак. По приезде в станицу, сразу стал спрашивать, нет ли здесь евреев. В Кыре была одна еврейская семья, да жители спрятали, не выдали, так все время пребывания Унгерна и сидела эта семья с малыми ребятишками в погребе. Унгерн постоянно имел при себе гадалку и ничего не начинал без ворожбы. Если выпадало плохо он временно отказывался от поставленной цели. С солдатами обращался лучше, чем с офицерами,

С. 130.

особенно – своего производства. С кадровыми, старыми офице­рами считался, но те в последнее время не шли к нему в диви­зию, их было мало. Особенно повлиял на это следующий случай: как-то в Кыре нехватило для стоявшего здесь казачьего полка крупчатки. Унгерн послал на границу приказ: доставить на завтра к 6 часам утра тридцать возов. Обоз сопровождал какой-то поручик. Всю ночь шел сильный дождь, небольшая речка в пяти верстах от Кыры вышла из берегов и снесла не­большой старый мостик. Подъехав к речке, поручик не знал, что делать: мостика не оказалось, навести новый не было вре­мени да и нечем, – кругом степь, ждать утра – опоздаешь, не выполнишь приказа. Нашел поручик мелкий брод, перепра­вился, но подмочил половину муки, о чем и доложил Унгерну по прибытии в станицу. За подмоченную муку Унгерн при всех публично избил его своей палкой, переломал на руках пальцы и не перевязанного запер в баню. Весь день промучился бедняга, а ночью расстреляли.

– Какие уж у него офицеры, – рассказывали нам станич­ники, – посмотрели бы вы – одно горе, только ради золотых погон да ради того, что его называют «ваше благородие», и служат. У нас, вот, на квартире стоял подпоручик, – по ру­кам видно, что не барин, да и по разговору. За плугом бы ему ходить, а ой, вишь, офицером захотел быть, понравилось на чужкой шее жить. Бывало, встанет жена утром, завтрак го­товит и спросит: «вам, Александр Васильевич, может, кофею сварить?» – «Благодарим, Мария Степановна, кофию я не ува­жаю, мне бы цукурию, – если есть, куды лучше всяких кофиев». Уйдет, – ну и смеется над ним, так и прозвали «Цукурия»...

– После ухода Уигерна сюда прибыл 12-й Читинский, каза­чий полк – это другой народ, лучше, чем те. Когда узнали про Кулингу, большинство хотело разойтись по домам, да побоялись, что вернется Унгерн обратно и всех спалит. Да и тапхаевцы тоже дикий народ, только читинцы их и сдерживали, не давали грабить и убивать... Вас боялись, гворили, что в плен не берете, убиваете, лампасы вырезываете... Вот тут и узнай, что делать, кому верить!.. Мы тоже не знали, что вы за люди, признаться – побаивались, да бежать некуда, – куда бросишь хозяйство, уж лучше умереть, думаем, дома, чем в степи, с голоду. Теперь присмотрелись к вам и видим, что

С. 131.

все про вас наврали нам, чтобы мы, значит, против вас шли, им помогали. Нет, уж довольно и так обманывали, больше не удастся! Только вы, товарищи, не уходите, не отдайте обратно в их руки!..


P.S. Фотографии и текст взяты из разных источников. Названия частей даны мною, в оригинале текст сплошной.

Продолжение


Строд И. Унгерновщина и Семёновщина // Пролетарская революция. 1926. № 9 (56). С. 98-149. (скачать в pdf)
Tags: Гражданская война
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments