Dorifor-bust

Пропаганда

1905_1907_ru - Первая русская революция вступить


      Для того, чтобы вам было удобно ориентироваться в этом журнале, пользуйтесь рубриками "Ссылки" и "Разделы". Рубрика "Ссылки" поможет вам найти интересную информацию на сайтах историко-культурного содержания. Рубрика "Разделы" ("теги") облегчит ваш поиск в этом журнале. Большинство публикаций содержат метки и, если вы хотите ознакомиться со всеми постами по какой-то конкретной теме, просто щёлкните мышью по соответствующему разделу. Тексты, находящиеся здесь под замком на всеобщее обсуждение прошу не выносить. Невнимательным напоминаю особо, что на все посты в этом журнале, помеченные знаком копирайта, ссылка при использовании обязательна. В первую очередь это касается журналистов и другой пишущей братии.
    За предумышленный спам расплата наступает немедленно и без предупреждения.
    Обращаю внимание, что "К.А.-НОН или в поисках гармонии" - это название журнала, а не nick-name, раньше он назывался "Бес-крайний обозреватель", а ещё раньше "Отечественные записки". Nick-name - polikliet, читается, как Поликлет, просто написан он в польской транскрипции, а не в привычной многим английской. Выбор nick-name связан с небольшой глубоко личной историей, о которой умолчу.

Справка
     Поликлет Старший - известный эллинский скульптор 5 века до Р.Х., жил и творил в г.Аргосе, будучи пифагорейцем стремился к определённому эстетическому идеалу для чего разработал принципы т.н. "золотого сечения". На основе этих принципов им были созданы дошедшие до нас лишь в копиях его шедевры: "Дорифор" ("Копьеносец"), "Диадумен" ("Юноша, повязывающий повязку"), "Раненая амазонка", статуя богини Геры в г.Аргосе, "Дискофор" ("Юноша, держащий диск"). Свои взгляды на искусство Поликлет изложил в не сохранившемся трактате по эстетике под названием "Канон".

Друзья, много лет я писал в этом журнале посты на различные темы, выкладывал фотографии и сканы. С тех пор многое изменилось в моей жизни, я больше не могу себе позволить тратить немалые средства на заказ сканов исторических фотографий, газетных вырезок и документов. Если вы по-прежнему хотите всё это видеть в моём ЖЖ, вы можете поддержать этот журнал и его автора.


    Полученные таким образом средства будут тратиться только на нужны этого журнала, на оплату материалов в архивах, может быть покупку какого-то мелкого оборудования. В конце каждого года, готов предоставлять публичный отчёт о потраченных средствах. Бонусом будут так же многочисленные и до сих пор не выложенные фотографии из различных стран и городов, не рассказанные ранее истории
Dorifor-bust

Об именах пермских улиц-2

10 лет назад я уже высказался по поводу переименования улиц в Перми. С тех пор моя позиция не изменилась. Тем не менее, сегодня пришлось дать комментарий по этому поводу «Звезде». Там он будет опубликован в сокращённом и отредактированном виде. Полный вариант выкладываю здесь.

Пермь – город относительно молодой и его улицы переименовывались не однажды, мало какая из них носила одно и тоже имя на протяжении хотя бы одного столетия. Первая попытка системно подойти к названию улиц Перми была совершена во второй половине 19 века. Имена давались, исходя из определённых принципов. Те улицы, что шли по направлению к Каме за малым исключением получили названия уездных городов Пермской губернии. Улицы, пересекающие их, должны были получить названия связанные с церковной тематикой, но в основном это так и осталось намерением, церковные названия закрепились только за некоторыми из них. В 1920-ые им на смену пришли другие имена. Появились улицы Ленина, Троцкого, Зиновьева и т.п. Многие «старые» дореволюционные названия просуществовали не так уж долго, менее 100 лет, отдельные советские названия уже существуют дольше.
     Советские переименования тоже имели свою логику. Города унифицировались, как и всё общество. В каждом населённом пункте человек находился в одной системе координат: Ленина, Крала Маркса, 25-го Октября и т.д. Это в некоторой степени напоминало американский подход, где центральные улицы города часто назывались Бродвей или Мейнстрит, а иногда вовсе нумеровались, как в Нью-Йорке.
     Есть своя ни кем не скрываемая логика и у нынешнего возвращения прежних имён – уничтожение названий, связанных с Советской властью. Но какие для этого есть основания? В Москве изменить название улицы можно только в трёх случаях:

1. Возвращение наименования особой культурной ценности;
2. Устранение дублирования;
3. Изменение статуса территориальной единицы.

     Неужели те, кто предлагают нам вернуть «старые» названия всерьёз полагают, что в Российской империи было мало екатерининских, монастырских, сибирских или торговых улиц и появление этих имён возвращает нам названия особой культурной ценности? Пермской губернии давно нет и логика прежних названий утеряна. Архитектура старой Перми в основном уничтожена и продолжает уничтожаться. Один из немногих уцелевших ансамблей – это так называемый Тихий Компрос, где почти без изменений сохранилась застройка сталинского времени, сам он раньше носил имя Сталина, это историческое название, конечно, никто возвращать не станет.
     Уничтожение советских тривиальных названий и замена их не менее тривиальными дореволюционными названиями ничего не даёт Перми. Она не становится от этого оригинальной, отличной от других городов. Возвращение прежних имён без прежней архитектуры, без смысловой привязки к географии края имеет только одну цель и цель негативную.
     Урал не только многое потерял в результате гибели Российской империи, но и многое приобрёл. Несмотря на кратковременную утрату статуса регионального центра, приобрела и Пермь. Из захолустного городка чеховских трёх сестёр, жившего речными перевозками, она превратилась в крупнейший индустриальный центр Советского Союза с многоотраслевой промышленностью, с образованным миллионным населением. Мы не должны забывать ни о дореволюционном, ни о советском периодах жизни города. Нужно искать компромисс. И он давно найден в других городах. Рядом с современными названиями там пишут прежние, вывешивают на домах памятные доски с рассказами об истории улиц, наконец, называют новые улицы в память о людях, внёсших свой вклад в историю города. Есть ли у Общественного совета по топонимике список таких имён? Почему в городе 6 Гайвинских переулков, 5 Запрудских улиц и нет ни площади Стефана Великопермского, ни набережной Петра Великого, ни бульвара Осоргина, почему нет улиц Каверина, Тынянова, Родченко, Хачатуряна, где переулок Евгения Чичерина?
     Есть, наконец, ещё один важный момент. Когда при переименованиях будет учитываться мнение граждан? Почему небольшая группа людей решает за жителей города или улицы по какому адресу им проживать? Моя позиция здесь такая, любые переименования должны осуществляться только по результатам городского референдума и решения большинства жителей улицы, которой предстоит переименование. Это дорого, но справедливо.
Dorifor-bust

Кудрин А. У края карантина или пять дней в столице

Авторская версия

    «Уважаемые пассажиры, говорит командир воздушного судна! Мы вынуждены вернуться в аэропорт по причине того, что одному из наших пассажиров стало плохо» – примерно такое объявление прозвучало по бортовому радио самолёта, в котором я собирался отправиться в Москву. Вряд ли бы оно вызвало особый энтузиазм и в более спокойное время, а в тот момент в голове сразу мелькнула мысль о том, стоило ли отправляться в деловую поездку, чтобы приехав в аэропорт, тут же попасть в карантин. К счастью, всё обошлось, у мужчины случился приступ известной болезни, которой многие из наших сограждан страдают по утрам. Спустя минут сорок мы уже были в небе.
     Ещё дней за пять-семь до этого я не собирался никуда лететь и планировал тихо-мирно пережидать коронавирусную бурю в пермской провинциальной глуши. Но внезапно, как это часто бывает, возникла острая необходимость поработать в одном из столичных архивов. Поскольку никаких сомнений в скором закрытии читальных залов на карантин у меня не было, нужно было торопиться и 16 марта я вылетел в город-герой.
     Из предыдущего опыта жизни в Москве я знаю, что основным местом, где можно подцепить какую-нибудь заразную болезнь, является общественный транспорт, поэтому сразу по прилёту я надел медицинскую маску на время поездки в автобусе и метро. Надо сказать, что выглядел я белой вороной, т.к. людей в масках в транспорте в этот день ещё почти не было. Едва заселившись в отель, я тут же отправился в архив. Многим это покажется странным, но до момента отъезда я решил не пользоваться метро и передвигаться исключительно пешком. Город в пределах третьего транспортного кольца я знаю хорошо, по некоторым маршрутам могу водить экскурсии, расписание работы читального зала было достаточно удобным для того, чтобы, не вставая слишком рано, за час с небольшим успевать к открытию.
     В первый день временный пропуск (постоянный на пять дней не стали делать) мне выдали, как обычно. В читальном зале, после приветствия сразу предупредили, что уже завтра архив могут закрыть на карантин, тем не менее, я заказал дела. Причём, понимая критичность моего положения, мне пообещали по возможности выдать часть материалов уже на другой день, а не, как положено, на третий. Обратно я тоже же пошёл пешком. Москва уже тогда казалась полупустой. На моей памяти было всего два таких эпизода: в августе 2009-го – в разгар кризиса, когда москвичи разъехались по отпускам, а гастарбайтеров почти не было, т.к. все стройки стояли и в начале августа 2010-го, когда Большой дым достиг апогея и все, кто мог, или уехали, или сидели по домам. Лишь те, кто не нашёл никаких вариантов ходили на работу. В этот раз причина была другой. Тысячи иностранцев, прежде всего, туристов, но отчасти и гастарбайтеров, которые в последние 5-7 лет заполняли центр нашей столицы, исчезли вследствие закрытия границ.  Особенно это было заметно вблизи Красной площади, на которой ещё недавно можно было увидеть несколько сотен одних китайцев. Некоторое оживление ощущалось только на Никольской после 18 часов вечера. Полноводные туристические потоки превратились даже не в ручейки, а в едва сочащиеся струйки. В понедельник, не считая вездесущих гостей из Средней Азии, я видел только двух японок и двух индийцев. Общественные места: музеи, выставочные залы, библиотеки, театры ещё работали, хотя уже с ограничениями.


Группа романоговорящих туристов на Пречистенке

Красная площадь

Никольская улица

Читальный зал Государственного архива Российской Федерации

Collapse )

Кроме того, см. У края карантина или пять дней в столице // Интернет-журнал «Звезда». 26 марта 2020 года

© polikliet

Dorifor-bust

Кудрин А. Пермь в столыпинском галстуке. Часть 22. Последний лесной брат

Пермь в столыпинском галстуке. Часть 1. Исключительное положение
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 2. «Святая Анна» за помощь Лбову
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 3. Опасные связи или несвоевременная месть
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 4. Морфий и общий язык
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 5. Путешествие динамита из Перми в Петербург
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 6. Красный след Ястреба
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 7. Три товарища
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 8. Дорогой дневник
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 9. Два погребения – ни одной могилы
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 10. Прощальный выстрел
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 11. Случай на Белой горе
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 12. Непростой сапожник
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 13. Костя
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 14. Ганька
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 15. Николаевские роты
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 16. Без царя в голове
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 17. Гнилая горячка
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 18. Юность дипкурьера
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 19. Столыпинский вагон
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 20. Плохое место
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 21. Честь по гостям

Авторская версия

     Столыпинская эпоха подходила к концу, подходили к концу, затихали и казавшиеся бесконечными, возникавшие тут и там вспышки экспроприаций и терактов, уходили вместе с эпохой и её действующие лица: дружинники, бомбисты, лесные братья…

     Мглистой ноябрьской ночью 1909 года в дверь дома крестьянина Чекмецова в деревне Фокиной, что и сегодня существует недалёко от Юрлы, требовательно постучали. Отворила хозяйка. На пороге стоял неожиданный и редкий гость – пристав 1 стана Чердынского уезда. Он был не один, избу вкруговую оцепили 4 урядника и 4 полицейских стражника. Тут же перед домом состоялся негромкий разговор, после чего, соблюдая все меры предосторожности, пристав, урядник и стражник тихо вошли внутрь. В полутьме едва можно было различить печку, на которой, судя по звукам, кто-то спал. Бесшумно нижние чины по приступку забрались наверх и навалились на спящего. Спросонок сопротивления оказать он не сумел и был немедленно накрепко связан.

***


     Лето 1907 года в Пермской губернии выдалось тревожное. Волна экспроприаций докатилась до самых отдалённых уездов. Что уж говорить о таких бойких местах, как заводские и горняцкие посёлки, через которые проходила единственная в то время в губернии железная дорога. Не миновала эта участь и станции, и селения вдоль примыкающей к ней Луньевской ветки, соединяющей нынешние Чусовой и Березники.


Фрагмент карты Соликамского уезда с обозначением Луньевской железнодорожной ветки. 1903 год

Collapse )



[1] Нередко можно встретить утверждение, что Штенников был шурином (братом жены) Александра Лбова, но это не так. У жены Лбова – Елизаветы девичья фамилия действительно была Штенникова, но отцом её являлся мотовилихинский обыватель Василий Штенников, в то время как Михаил Штенников был сыном крестьянина деревни Русской Юрлинской волости Чердынского уезда Ивана Штенникова.
[2] Призывники с начальным образованием имели льготы и служили меньше, чем неграмотные.


Кроме того, см. Пермь в столыпинском галстуке. Часть 22: Последний лесной брат // Интернет-журнал «Звезда». 28 февраля 2020 года

© polikliet

Dorifor-bust

Кудрин А. Пермь в столыпинском галстуке. Часть 21. Честь по гостям

Пермь в столыпинском галстуке. Часть 1. Исключительное положение
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 2. «Святая Анна» за помощь Лбову
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 3. Опасные связи или несвоевременная месть
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 4. Морфий и общий язык
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 5. Путешествие динамита из Перми в Петербург
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 6. Красный след Ястреба
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 7. Три товарища
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 8. Дорогой дневник
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 9. Два погребения – ни одной могилы
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 10. Прощальный выстрел
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 11. Случай на Белой горе
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 12. Непростой сапожник
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 13. Костя
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 14. Ганька
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 15. Николаевские роты
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 16. Без царя в голове
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 17. Гнилая горячка
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 18. Юность дипкурьера
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 19. Столыпинский вагон
Пермь в столыпинском галстуке. Часть 20. Плохое место

Авторская версия

     1910 год. Пермскую губернию, расположенную на обоих склонах Урала, с разницей в три недели сотрясают два громких преступления. Привыкшая за годы революции к дерзким налётам партийных и беспартийных боевиков пресса по привычке называет их экспроприациями. Так ли это на самом деле и кто за всем этим стоит, выясняется в очередной серии проекта «Пермь в столыпинском галстуке»

     Утром 23 мая 1910 года от селения Нижнесалдинского завода по Алапаевскому тракту на расстоянии 30-50 шагов друг от друга двигались три пароконных подводы. На них после поездки в Екатеринбург возвращались домой в заштатный городок Алапаевск старший бухгалтер, конторщик и два артельщика (должность вроде современного бригадира) Нейво-Алапаевского завода с сопровождающими. На передней подводе ехал старший бухгалтер со своими детьми. В девятом часу утра, проезжая пятую версту от Нижней Салды, он заметил справа от тракта у изгороди трёх людей, показавшихся ему подозрительными.
     Это была эпоха, когда дальние поездки по дорогам ещё не были столь безопасным, как сегодня, и путник всегда должен был оставаться бдительным, поэтому он крикнул своим коллегам на других подводах, чтобы они были внимательнее. Едва первая повозка проехала изгородь, как справа раздался выстрел. Коренная лошадь второй подводы рухнула, выстрел был снайперский, пуля попала животному прямо в ухо и убила его наповал. Со стороны изгороди раздались новые хлопки и, опасаясь за свою жизнь, артельщик, кучер и охранник «ингуш» отбежали в сторону, оставив вторую подводу на произвол судьбы. Все ехавшие были вооружены и бухгалтер, не растерявшись, немедленно открыл стрельбу по злоумышленникам из револьвера. После окрика, скорее вверх, нежели прицельно, сделал несколько выстрелов из нагана и двустволки и вольнонаёмный охранник «ингуш». Артельщик, у которого так же было ружьё, был так напуган, что ничего не смог сделать и отдал своё оружие бухгалтеру. С обочины было слышно, как отрывисто переговаривались между собой преступники: «Стреля, стреля, беры, беры».
     В это время, пользуясь отвлечением внимания нападавших на вторую повозку, третья подвода с конторщиком и другим артельщиком развернулась и скрылась в направлении на Нижнюю Салду. Не обращая на это внимания, четверо прилично одетых налётчиков, под прикрытием града пуль подошли к обездвиженной повозке и забрали из неё большие кожаные сумки, которыми она была нагружена, после чего скрылись среди деревьев. Почти одновременно из лесу с просёлка на тракт выскочила двуколка с человеком в одежде, характерной для рабочего, на козлах. Бухгалтер потребовал от него остановиться, но тот внезапно круто развернул повозку и рванул назад, посланные ему вдогонку пули свалили его на землю. На этом перестрелка закончилась, можно было оценить потери. Из алапаевцев никто не пострадал, похожий на рабочего был убит, исчезли 129100 рублей ассигнациями, золотом и серебром, которые везли в сумках и ещё гербовых знаков на 300 рублей и вексельной бумаги на 592 рубля – колоссальная сумма, эквивалентная месячной заработной плате 5,5 тысяч рабочих.


Фрагмент заметки из газеты «Уральский край». Май 1910 года

Collapse )



Продолжение

Кроме того, см. Пермь в столыпинском галстуке. Часть 21: Честь по гостям // Интернет-журнал «Звезда». 29 января 2020 года

© polikliet